- Возьмите. У меня сухие.

В его портсигаре было только две папиросы. Одну взял Княжсв, другую лейтенант протянул Василию.

- Да ты сам кури. Ведь больше-то нет,- отказался тот.

- Я нисколько не хочу курить. Нисколько. Прошу.

С улицы донеслись металлические удары - один, другой, третий, четвертый... Отбивали часы. Княжев поспешно отвернул мокрый рукав плаща:

- Вот как - одиннадцать... А меня, наверно, ждут. Из района специально звонил, чтоб бригадиры остались. Думал, часам к шести-семи подъеду. Извините, ребята, пойду. Теперь без меня все уладится.

Пожимая директору МТС руку, Василий, заглядывая в глаза, растроганно говорил:

- Спасибо вам, Николай Егорович. Спасибо.

- Это за что же?..

- Да как же, помогли... Спасибо.

- Ну, ну, заладил. За такие вещи спасибо не говорят.

После ухода директора Василий почувствовал тоскливое одиночество. Ушел человек - его советчик, его опора, ни с лейтенантом, ни с заготовителем так быстро не сговоришься. Скоро и они уйдут... Тогда - совсем один. Делай что хочешь, поступай, как сам знаешь. "Участкового милиционера искать надо..."

Василий задумчиво мял в руках окурок. Лейтенант нетерпеливо поглядывал на дверь фельдшерской комнаты. Заготовитель сидел на краешке скамейки, церемонно

положив руки на колени, словно ждал приема у начальства. Наконец дверь открылась, вышла фельдшерица, на ходу снимая с себя халат.

- Надо его немедленно доставить в Густой Бор к хирургу,- сказала она убито.- Сильное внутреннее кровоизлияние. Надеюсь, печень не повреждена. До живота нельзя дотронуться, бледнеет от боли. Хирург у нас хороший, он все сделает. Только бы доставить.

От волнения и растерянности девушка заливалась краской, ее веснушки тонули на лице.

- А на чем же? - спросил после общего молчания Василий.- На чем доставить? Днем не сумели на машине проехать, а ночью и подавно не продерешься.